На дальней окраине старинного села Становое, что километрах в пяти южнее Ольховатки, живет Василий Иванович Калужских. В дни Курской битвы ему было 14 лет. Бывший сельский учитель цену факту знает. 
Помнит, как вернулись наши зимой 1943-го, как готовились к летним боям. Войска, по словам Калужских, заполонили все село, сады и огороды, ощетинились пушками. Солдат к лету сюда перебросили столько, что в избах не помещались, спали сидя на полу, а хозяева дома - впятером на печке ... В ночь на 5 июля, когда наше командование узнало, что на рассвете начнется решающее немецкое наступление, пехота пошла из села "строй за строем, строй за строем"

Начавшиеся бои были столь громокипящими, - что село сотрясалось от беспрестанного грохота. Круглые сутки земля и небо были в пламени и дыму. И по всему окоему - воздушные схватки. Становские жители с замирающим сердцем наблюдали, как сшибались, загорались, падали с воем наши и вражеские самолеты. 
Неделю село пребывало в оцепенении. Сельская школа, превращенная в госпиталь, быстро переполнилась ранеными. А на лужайке неподалеку от дома Калужских хоронили погибших: грузовики подъезжали один за другим. Похоронные команды беспрерывно рыли братские могилы. 
- Близко к ним не подпускало оцепление, - вздыхает Василий Иванович. - Но мы и издали иногда узнавали знакомые лица солдат, которые до битвы жили в нашем доме. Они нам были как родные. Невозможно удержать слезы... 
Когда фронт пошел в наступление, "похоронщики" обнесли холмики березовыми жердями, не оставив ни надписей, ни табличек. Потом останки перенесут в общую братскую могилу в центре Станового. Попытаются по архивным документам установить фамилии, но безуспешно. 
Но даже так похоронить успели тогда не всех павших. Лишь только бои отодвинулись, старик сосед попросил Василия и его дружка Мишку Заугольникова пойти вместе в село Теплое, чтобы узнать, уцелела ли его сестра, живущая там. Мальчишки согласились - любопытно пройти по свежим следам битвы. Знали бы они, какому испытанию подвергают себя... 
- Километрах в трех за Становым пересекли Екатерининский шлях, - говорит, разволновавшись, Калужских. - И открылось зрелище, которое, не приведи Господь, кому-нибудь видеть... Все холмы и поля впереди исковерканы траншеями и воронками. А вокруг - трупы, подбитые танки, орудия. Наши и немецкие вперемешку. Кое-где виднелись небольшие группы солдат, где убиравших танки, а где - тела мертвых... И так - до самого Теплого. Село, оказавшееся в самой гуще боев, было разрушено вчистую. Мы отыскали сестру соседа в яме, прикрытой тряпками, зато живую... 
Весной 1944-го Василия и еще нескольких становских подростков вызвали в военкомат и спросили: "Хотите в армии служить?" "Хотим", - ответили голодные, оборванные пацаны. "Зачисляем в отряд по разминированию местности". Тремя десятками ребят командовал лейтенант Тихомиров. После месячного обучения он вывел их с миноискателями и щупами на поле возле села Никольское. Разбившись на пары, начали свой поход по смертоносной земле. Четыре года - от зимы до зимы - ходили так по полям. Некоторые покалечились, но Калужских повезло - уцелел. Потом оказалось, что, по мнению военкомата, это еще не считалось настоящей армейской службой - минера Калужских снова "забрили" и отправили на четыре года на Дальний Восток... 
Он не жалуется, но все же обидно. Рассказывает: 
- Представьте - только прошлой осенью нам, участникам операций по разминированию полей, стали давать надбавку к пенсии. А с нынешнего февраля, ничего не сказав, отменили...