Сенокос

 

С детских лет

Легли на плечи нам

Все отцовские дела…

Отбивали косы вечером –

Вперезвон работа шла –

И в постель,

Поскольку времени

Летом мало до зари.

Хоть подростки,

Но в деревне мы –

Основные косари,

Потому часы росистые

Просыпать нам не досуг…

Вот идем и видим издали, как росой дымиться луг.

Тишина.

Рассвет берестовый.

Воздух ягодный пропах.

Ну-ка шутки наши острые,

Погуляйте в омутах!

По утрам тела наполнены

Силой – тесны рукава.

Свищет сталь,

Ложиться волнами

Самосейная трава.

Но придешь с работы вечером –

Засыпаешь у стола…

Тяжело легли на плечи нам

Все отцовские дела.

 

 

 

Матери

Ты была молодою,

Если хор запевал,  -

Голос твой золотою

Ниткой песню сшивал.

 

А пришла вдовья доля –

И погасли уста:

Черной ниточкой в хоре

Грустный голос твой стал.

Запоешь – и заплачешь,

Об утратах скорбя…

Ты не можешь  иначе,

Понимаю тебя,

Но каким же мне словом

И работой какой

Возвратить тебе снова

Голос твой золотой?....

 

 

*  * *

Молчит инструмент стародавний

В музейной глухой тишине,

Но звуки органных рыданий

Так явственно слышатся мне…

 

Слепым был прохожий шарманщик

И волосом лунным кудлат,

Водил его худенький мальчик

Под окна землянок и хат.

 

Как скорбно и жалобно плакал,

Как скручивал что-то во мне

Тот ящик с ободранным лаком,

Что старец 6носил на ремне!...

 

И помню шарманщика голос:

Слова исторгались шурша,

Как будто в певце раскололась

На мелкие части душа –

 

И в старческом, высохшем горле

Теснились ее черепки…

О, пепел военного горя,

Как мы далеки и близки!

 

Молчит инструмент стародавний

В музейной глухой тишине,

Но звуки органных рыданий

Так явственно слышатся мне…

 

 

*    *   *

Не приходилось на кого-то

Надеяться – болела мать…

Я, помню, грузчиком работал.

Мешки тяжелые таскать

В пятнадцать лет не полагалось,

Но мир порушен был войной,

Вел бригадир меня в пакгауз,

Забыв про кодекс трудовой.

Не раз там потом был пропарен:

С мешком по трапу – тяжко ввысь,

А мужики смеялись: «Парень,

К невестам бегаешь – крепись!..»

И потому, как я невесты

Не знал в то время никакой,

Не находилось в сердце места

Их взрослой выдумке такой –

Грубил,

Слова мои кусались.

Но вечерами у ручья,

Когда по пояс раздевались

Солдаты бывшие,

И я

Смотрел с мальчишескою болью

На их тела –

На шраме шрам –

Какой высокою любовью

Я проникался к мужикам!..

Прошли года.

Но лишь услышу

О ком-то: «Фронтовик. Солдат»,

Готов делить с ним хлеб и крышу,

И все, чем жив,

Здоров,

Богат.